Дела служебные привели меня на некоторое время в Щецин. Городок небольшой, около 400 тысяч. Здесь, кстати, родилась Екатерина II. Среди почётных граждан Щецина – Адольф Гитлер и Герман Геринг, о чём имеется официальная информация на польском, и на немецком языке.
В Щецине два православных храма, оба – Польской автокефальной православной церкви (старый и новый, модерновый, храм – здесь фото). В минувшее воскресенье побывал на литургии. Лет 20 назад я бы, возможно, встретил там украинцев или русских, но сейчас в среде прихожан я слышал только польскую речь. Настоятель храма — по национальности лемк — перешёл на польский язык проповеди в начале 1990-х. Кстати, в Польше различаются поляки в смысле жителей и граждан Польши, и поляки в более узком смысле национальности, в отличие, например, от лемков или кашубов. Итак, язык проповеди – польский, но язык богослужения – церковнославянский. И весь ход богослужения вообще ничем не отличается от богослужения в каком-нибудь небольшом киевском или московском храме. Вплоть до самых мелочей: продажа свечей и записок, подсвечники, стоящий и крестящийся народ, церковное пение (совершенно те же распевы). Во время службы ощущение такое, что ты дома.
Поляки народ церковный. В костёлах (а их в Щецине довольно много и они большие по размерам) в воскресенье проходит несколько месс, и как туда ни заглянешь – всегда полно народу, люди приходят семьями, много молодёжи. В костёл ходят практически все, даже профессорский состав университета по части естественных наук. В каком-то смысле костёл в Польше – это точка сборки поляков как нации. И, очевидно, один из механизмов, с помощью которого этот народ контролируется и управляется. На польском примере видно, насколько у нас разрушены коммуникации. Всего через неделю после приезда я уже пожимал руку местному католическому архиепископу. Чисто случайно, конечно: после открытия сезона концертов духовной музыки в одном из небольших приморских костёлов, на котором также выступал киевский хор "Крещатик" ("гвоздь программы"). После концерта архиепископ подходил к тусовкам знакомых, здоровался, разговаривал. Рядом с ним находился молодой модерновый ксёндз в обтекаемом мотоциклетном костюме, со шлемом, которого я вначале принял чуть ли не за панка. Мне потом объяснили, что он работает с молодёжью.
В Щецине два православных храма, оба – Польской автокефальной православной церкви (старый и новый, модерновый, храм – здесь фото). В минувшее воскресенье побывал на литургии. Лет 20 назад я бы, возможно, встретил там украинцев или русских, но сейчас в среде прихожан я слышал только польскую речь. Настоятель храма — по национальности лемк — перешёл на польский язык проповеди в начале 1990-х. Кстати, в Польше различаются поляки в смысле жителей и граждан Польши, и поляки в более узком смысле национальности, в отличие, например, от лемков или кашубов. Итак, язык проповеди – польский, но язык богослужения – церковнославянский. И весь ход богослужения вообще ничем не отличается от богослужения в каком-нибудь небольшом киевском или московском храме. Вплоть до самых мелочей: продажа свечей и записок, подсвечники, стоящий и крестящийся народ, церковное пение (совершенно те же распевы). Во время службы ощущение такое, что ты дома.
Поляки народ церковный. В костёлах (а их в Щецине довольно много и они большие по размерам) в воскресенье проходит несколько месс, и как туда ни заглянешь – всегда полно народу, люди приходят семьями, много молодёжи. В костёл ходят практически все, даже профессорский состав университета по части естественных наук. В каком-то смысле костёл в Польше – это точка сборки поляков как нации. И, очевидно, один из механизмов, с помощью которого этот народ контролируется и управляется. На польском примере видно, насколько у нас разрушены коммуникации. Всего через неделю после приезда я уже пожимал руку местному католическому архиепископу. Чисто случайно, конечно: после открытия сезона концертов духовной музыки в одном из небольших приморских костёлов, на котором также выступал киевский хор "Крещатик" ("гвоздь программы"). После концерта архиепископ подходил к тусовкам знакомых, здоровался, разговаривал. Рядом с ним находился молодой модерновый ксёндз в обтекаемом мотоциклетном костюме, со шлемом, которого я вначале принял чуть ли не за панка. Мне потом объяснили, что он работает с молодёжью.
2 comments | Leave a comment
